Тем не менее можно отметить, что в настоящее время в социологии учение об элитах значимо сопрягается с теорией социальной стратификации и социальной мобильности, социального конфликта и ценностных ориентаций. Именно на пересечении этих концепций лежит предмет социологического изучения элитных групп современного общества. В арсенале социологической науки имеется множество инструментов эмпирического анализа реально существующих элит, что позволяет социологам накапливать и анализировать ценный материал о высшей страте общества.
Российские реалии развития социологии в конце XX – начале XXI века позволяют говорить о том, что тематика элит прочно вошла в сферу интересов отечественных ученых; в начале 1990-х годов – как элемент некритически привносимых на российскую исследовательскую почву западных разработок, а на рубеже веков – как проблема осмысления протекающих в России социально-политических и социально-экономических процессов, субъектом которых как раз и выступают элитные группы страны. Сложности в построении устойчивой политической системы, низкий уровень доверия населения органам власти и богатейшим людям страны, составляющим ядро формирующейся "новой русской" элиты, противоречия в развитии экономических и политических привилегий федерального центра и провинций России могут стать причинами невысокой легитимности элиты в настоящее время и существенно дестабилизировать социальную ситуацию в стране. Тем более пристально социологи наблюдают за сферой и принципами деятельности элитных групп. С некоторой долей условности активное изучение элит можно рассматривать и как выполнение "социального заказа" – публикации информации о жизни и работе "главных людей страны" значительно влияют на общественное мнение о них. Так или иначе, интенсификация исследовательских усилий в области наблюдения и анализа деятельности элит позволяет надеяться, что в недалеком будущем мы можем стать свидетелями оформления полноценной социологической теории среднего уровня – социологии элит.
В социологии принято изучать элиту, поддающуюся непосредственному наблюдению, то есть реально существующую. Поэтому собственно социологическое определение элиты построено на применении альтиметрического подхода: элита – это те, кто оказывается наверху социальной иерархии. Все претензии относительно недоучета этимологии термина "элита" в социологии серьезно не рассматриваются – эта проблема (соотнесения нормативной и реальной элиты) отходит в область интересов социальной философии, психологии, антропологии.
Одной из интересных особенностей социологического анализа социальной элиты является тот факт, что абсолютное большинство исследований касается политической элиты. Более того, если перед словом "элита" нет определения, то с уверенностью можно утверждать, что речь идет именно об элите политической. Такая ситуация неслучайна – именно в руках власть предержащих оказываются ресурсы для оказания определяющего влияния на ситуацию во всем обществе, именно эти люди оказывают ощутимое воздействие на протекание всех важнейших процессов функционирования общества или иначе – принимают стратегически важные решения.
Понятие политической элиты возникает при функциональном (отраслевом) членении всей совокупности социальной элиты. При этом можно отметить настоящий теоретический парадокс. Выделяемые наряду с политической экономические, военные, научные, религиозные, медийные элиты, при ближайшем рассмотрении оказываются составляющими все той же политической элиты. Причиной этому служит то, что к политической элите принято относить не просто тех, кто оказывается наверху социально-политической иерархии, но всех тех, кто может оказать значимое влияние на политический процесс или шире – на стратегическое развитие социума. А представители всех отраслевых элит потенциально могут обладать достаточными для решения указанных задач ресурсами. Совокупность всех стратегических элит также называют властными элитами, но это определение часто заменяется более привычным – политическая элита.
Дальнейшая классификация политической элита проводится по таким основаниям, как территория распространения влияния (федеарльная, региональная, локальная), степень институционализации влияния на процесс принятия решений (элита бюрократов и элита лидеров), доминирующий способ рекрутирования членов элиты (открытая и закрытая), степень обладания властными позициями (высшая элита и субэлита), сплоченности (разобщенная, консенсусно объединенная) и степень интегрированности в политическую систему (правящая, оппозиционная, контрэлита).
В российской социологической практике сложности при идентификации членов элитных групп в процессе их эмпирического изучения чаще всего разрешаются с помощью одного из двух методов – позиционного (статусного), или дисизионного (метода на основе принятия решений). Верификация результатов, полученных с помощью этих двух методов является надежным способом проверки получаемых данных.
Понимание политической элиты в качестве сформированной по определенным устойчивым правилам группы лиц, способных оказывать стабилизирующее и дестабилизирующее воздействие на социальное развитие, а также призванных выполнять и иные, общественно значимые функции, теоретически позволяет рассматривать элиту как институциональное образование современного общества. Значимость формальных позиций (должностей, статусов) при вхождении в состав элиты хорошо согласуется с концепцией социальных институтов, разработанной в объективистской парадигме – концепцией институционального реализма. Таким образом, в социологической литературе признается, что институт политической элиты можно рассматривать через призму изучения его формальной и неформальной статусно–ролевой композиции.
На эмпирическом же уровне в нашей стране наблюдается закрепление своеобразной модели построения политических элитных групп как России, так и ее отдельных регионов.
Интерес исследователей к региональным политическим элитам был сформирован в период "парада суверенитетов", пришедшийся на время после распада СССР. В это время сложилось представление о региональных элитах как весомых факторах политической жизни российского общества. Их роль определяется тем, что они являются относительно самостоятельными и влиятельными субъектами политического процесса, имеющими собственные интересы и определенные ресурсы для их отстаивания.
Региональные политические элиты являются "проводниками" общегосударственной политики на местах. Без тесного взаимодействия местных политических элит с общенациональной элитой невозможно нормальное функционирование государства и общества. Особенность положения региональных элит состоит в том, что они находятся "ближе" к населению региона и более подвержены давлению с его стороны.
Естественно, что на процесс формирования региональных политических элит оказывают влияние как социально–политические процессы общероссийского уровня, так и экономические, географические, демографические, культурные, религиозные и иные особенности региона. В результате совместного действия всех перечисленных факторов складывается уникальная среда местной элиты. Тем не менее, разнообразные варианты формирующихся институтов власти в регионах могут быть сведены в несколько эмпирически фиксируемых групп.
Общероссийское исследование процесса элитогенеза "Самые влиятельные люди России – 2003" , проведенное в 66 субъектах нашей страны, позволило выделить пять групп регионов, на территории которых наблюдаются похожие процессы институционализации местных элит. Данные указанного исследования позволяют изучить своеобразие внутренних взаимодействий структурных элементов местной властной элиты.
Российскими тенденциям формирования института региональной политической элиты признаются следующие:
политическая элита регионов субъектов Российской Федерации вытесняется с арены деятельности политических акторов федерального масштаба; ее интересы все больше замыкаются только на подконтрольной ей территории;
процесс институционализации современной региональной политической элиты характеризуется постепенным слиянием с государственным аппаратом и крупным бизнесом;
структура института местной политической элиты соответствует моноархической модели функционирования, где центром власти выступает либо административное, либо экономическое ядро.
Под влиянием перечисленных выше тенденций политические элиты регионов России формируются в институт с доминированием либо государственных административных структур (органов исполнительной и законодательной власти), либо крупных экономических образований (чаще всего федеральных ФПГ). В наиболее чистом ("идеальном") виде эти виды институтов представлены на территориях, объединенных в рамках настоящего исследования в первый и пятый кластеры (группы) регионов России. Остальные три кластера являются промежуточными (переходными), в двух из них выделено незначительное превалирование административной либо экономической составляющей, а в третьем отмечено нестабильное равновесие между этими конкурирующим структурными группами.
Доминирование одной или нескольких структурных (статусных) групп в составе региональной политической элиты фактически определяет наличие одного или нескольких центров политической власти в регионах. Следствием существования моно- или полиархической модели функционирования института политической элиты является формирование конкурентной элитной среды, что, в свою очередь, сказывается на значимость управленческого опыта, личных качеств политиков, а также на распространении стиля руководства в регионе. К примеру, если же в составе элиты присутствует лишь один источник власти, то, вероятнее всего, высокую значимость приобретет личная преданность "источнику власти", чьи решения будут претворятся в жизнь авторитарным способом, но при этом большинство конфликтных ситуаций в элитной среде будут заблаговременно предотвращаться, а общий фон деятельности элиты станет более согласованным и конструктивным.
Достоинством полиархической системы политической элиты является относительная открытость элитной среды и компромиссный характер процесса принятия решений, когда стратегия развития строится исходя из учета интересов нескольких групп. Потенциальной угрозой устойчивости такой элиты является ее внутренняя разобщенность. Степень сплоченности же политической элиты (неконфликтность элитной среды) зачастую становится гарантией эффективного или неэффективного руководства регионом.
При выделении пяти кластеров регионов Волгоградская область была отнесена к промежуточному, третьему, кластеру, отличающемуся таким свойством институционализации местной элиты, как фактический паритет бюрократических и экономических структур в ее составе.
Структурные особенности политической элиты регионов, входящих в третий кластер, могут быть описаны следующим образом: численность и уровень влиятельности структурных групп "Главы конфессий", "Политические партии" и "Депутаты ГД" в регионах, относящихся к третьему кластеру, выше, чем в регионах, включенных в другие кластеры. Минимальные показатели численности и уровня влиятельности групп в регионах третьего кластера присущи группам "Районные администрации", "Ректорат" и "Администрация региона".
В качестве отличительных признаков процесса институционализации волгоградской политической элиты выступают высокая значимость силовых структур и федеральных контролирующих органов в местном политическом пространстве, а также признание в качестве членов политической элиты руководителей высших учебных заведений и глав конфессиональных образований. Номинально влиятельными политическими структурами в области выступают ведущие деятели СМИ, сотрудники органов судебной власти региона, а также представители Волгоградской области в Совете Федерации.
Наличие двух источников власти – административной и экономической составляющей – в элитной среде регионов третьего кластера и в Волгоградской области в том числе порождает, с одной стороны, широкое распространение негласных договоренностей между конкурирующими сторонами, а с другой стороны, – в случае неуспешности этих договоренностей – многочисленные публичные конфликты и скандалы. Отсутствие консолидации среди членов элитных групп сказывается на эффективности применения коммуникационного и социального ресурса политиков (публичный имидж, личные качества) и снижает ценность репутационного ресурса (реальные заслуги, профессионализм), что "замыкает" политический процесс на конкретных персонах и в итоге препятствует формированию эффективного и деперсонилизированного института местной власти.
Рост уровня политического влияния высших исполнительных органов власти в области является следствием процесса укрепления вертикали власти в нашей стране и происходит на фоне стремительной потери самостоятельности региона, а олигархические тенденции в наиболее доходных сферах бизнеса способствуют закреплению в местной элите персон, контролирующих крупные финансовые ресурсы и законодательное оформление условий, способствующих или препятствующих экономической деятельности в регионе. Распространение влияния в области крупных федеральных финансово-промышленных групп способствует усилению аллохтонности региональной элиты.
Одним из результатов настоящего исследования стал вывод о том, что в качестве активного субъекта изменений в Волгоградской области выступает федеральный центр. Многократно фиксируемый факт признания экспертным сообществом влияния федеральных структур на территории Волгоградской области подтверждает то, что зависимость от федерального центра становится ключевой характеристикой становления института региональной политической элиты.
Отмеченные в настоящем исследовании институциональные аспекты построения элитной среды политического пространства волгоградского региона соответствуют общероссийским тенденциям оформления местных институтов власти. Анализ информации, полученной в ходе работы над исследованием, позволяет предположить, что вектор развития волгоградской элиты направлен на формирование института власти с экономической доминантой.
