Современный период урбанизации характеризуется увеличением числа крупных городов с численностью населения более миллиона человек (мегаполисов, агломераций, конурбаций), в которых сосредоточивается все бóльшая часть населения, проживающая в условиях наиболее преобразованной антропогенной деятельностью природы. Представители мировой общественности, международные организации обращают внимание на то, что потенциал экстенсивного развития крупных городов практически исчерпан. Крупные города утрачивают роль генераторов общественного прогресса, в них формируются качественно новые проблемы, представляющие угрозу жизнедеятельности социума и не имеющие ярко выраженных аналогов в других, меньших по размеру населенных пунктах. Управление крупными городами становится все более сложным и менее надежным: решение острых городских проблем традиционными методами управления все чаще не дает удовлетворительных результатов и требует поиска новых путей решения проблем (см., напр., [9]).
Истоки проблем современных крупных городов следует искать в том числе и в различиях самих типов поселений (понятно, что речь, прежде всего, идет об условном дихотомическом разделении поселений на два типа – "город" и "не город"), которые продуцируют различия во взглядах на мир, образцах мышления и поведения, способствуют формированию различных нравственных программ жизнедеятельности. Внутреннее напряжение личности, непосредственно вызываемое урбанизационными процессами, самим характером городской культуры, формирует определенный тип сознания, тип ценностей, отличные от сознания и ценностей догородских и внегородскиъх сообществ. Позитивная специфика города как фокуса урбанизации раскрывается в ряде важных признаков (см., напр., [2, 3, 4] и др.), среди которых не последнее место занимают такие как возрастающая сложность и способность людей ее преодолевать, совершенствуя социальные, планировочные, технические, культурные и иные аспекты жизни города. Действительно, по широкому спектру показателей уровня жизни и здоровья населения горожане имеют преимущества перед сельским населением. Однако урбанистический образ жизни сопряжен с опасностями иного рода. Повышенный фон загрязнения воздуха, хлорируемая вода, высокий шумовой фон, концентрация звуковых, световых и т. п. раздражителей, интенсивные магнитные поля, насыщенность энергоемкой техникой, повышенный темп жизни, высокий риск на улицах, концентрация больших масс людей, включая преступников, и т. п. создают весьма специфический набор условий, часто нивелирующий позитивное влияние городского комфорта и уровня медицинского обслуживания. Чего же более всего боятся жители крупного современного российского города?
Для получения ответа на этот вопрос обратимся к результатам прикладного социологического исследования , которое проводилось в Волгограде в мае 2006 г. (квотирование производилось по полу, возрасту, уровню образования; N=418, для данного объема выборочной совокупности максимальная статистическая погрешность выборки при доверительном уровне 0.95 равна 3.8%).
Ответы на вопрос о том, какого рода проблемы вызывают у жителей города наибольшее беспокойство, распределились следующим образом (см. рис. 1). Чаще всего упоминается посягательство на жизнь и здоровье близких родственников (51%), потеря здоровья (смерть) близких родственников (43%), беспокойство о собственной жизни (35%) и здоровье (30%). И только после этого по значимости идут социальные конфликты в обществе (23%), боязнь несчастных случаев (21%), ограбления (19%), угрозы стихийных бедствий (17%), одиночество (17%) и т. д.
Кроме того, думая о возможных угрозах безопасности, волгоградцы больше всего надеются на себя самих и своих близких (76%), на Бога (22%), на государственные органы и ведомства (милицию, спасательные службы, суды) (14%). Показательно, что следующим пунктом по убыванию является позиция "ни на кого не надеюсь" (6%), и лишь затем – на Президента, общественные объединения, дружины, частные компании, специализирующиеся на вопросах безопасности, международные организации. Таким образом, количественные данные наглядно показывают, что существуют проблемы в функционировании базовых социальных институтов, которые должны заниматься защитой населения и обеспечением безопасности. Опрос показал, что люди надеются, в первую очередь, на себя (разрыв между первой и второй позицией составляет 54%!).
Что касается религиозных институтов, то они выполняют дополнительную функцию, выступая не только смыслообразующим фактором, формируя систему ценностей верующих, но и вселяя уверенность в стабильное и благополучное будущее. Следует обратить внимание, что данные, полученные в части функционирования в регионе религиозных институтов, хорошо согласуются с результатами других исследований, выполненных в нашей области (см., напр., [5]).
Значимые отклонения от среднего значения наблюдаются в выборе позиции "надеюсь на Бога". Так, если среди мужчин выделили этот фактор 16 % опрошенных, то среди женщин – 27%. Анализируя распределение по возрасту, можно заметить разницу в частоте выбора этого ответа между людьми 18–34 лет и теми, кто старше: с возрастом уверенность в себе "вытесняется" надеждой на Бога. Так, среди молодых людей только 17% надеются на Бога, тогда как 22% людей 35–54 лет и 26% людей старше 55 лет отвечали положительно на этот вопрос.
В целом, волгоградцы оценивают ситуацию в регионе как более опасную, чем год назад (см. рис. 3). Этой точки зрения придерживаются 64% опрошенных, тогда как безопасным положение в регионе считают только 25% респондентов. При этом, большее опасение современная ситуация вызывает у женщин, тогда как мужчины воспринимают ситуацию значительно легче (показатель оценки мужчинами положения дел, как безопасного, больше среднего значения по массиву в 1.64 раза против 0.48 у женщин).
Доля респондентов, которые считают, что через год они будут жить значительно хуже, заметно больше в той группе опрошенных, которые высказывают неудовлетворенность своей нынешней жизнью (см. рис. 4). Так, если среди респондентов, которых их нынешняя жизнь "вполне устраивает", отсутствуют те, кто считает, что через год они будут жить "значительно хуже", то в группе респондентов, которых "совершенно не устраивает" их настоящее, "крайние пессимисты" составляют 26%.
Оценки безопасности ситуации в регионе, как показало исследование, связаны с уверенностью в завтрашнем дне, удовлетворенностью жизнью, уровнем дохода семьи. Результаты социологического исследования подтверждают связь социальной безопасности с такими категориями, как здоровье, наличие работы, социальная защищенность в целом. Приведенные выше результаты опроса свидетельствуют о том, что население города демонстрирует неуверенность в завтрашнем дне, боязнь за себя и свою семью, возлагает надежду только на свои силы, в меньшей степени ориентируясь на государство и различные властные структуры, как опору и защиту. Причем, если говорить о том, чего боятся волгоградцы, то это, прежде всего, угрозы, источниками которых являются другие люди, а не природные или техногенные катастрофы.
Однако, несмотря на самодеятельность населения в части решения своих проблем без оглядки на государство и способности социальной системы к самонастройке и саморегулированию, обеспечение социальной стабильности является прерогативой государства. Поэтому деятельность государственных органов по обеспечению социальной безопасности, предполагающая реализацию социальной политики, повышение качества жизни населения и т. д., должна быть согласована с настроениями, ожиданиями и потребностями населения в этой сфере.
Вряд ли стоит доказывать, что грамотное управление городом требует, как минимум, понимания интересов жителей этого города. Обращение к мнению горожан об угрозах их безопасности с помощью социального мониторинга является инструментом, позволяющим фиксировать те проблемные, болевые точки, которые в данный момент являются определяющими факторами для социальной безопасности жителей региона, прогнозировать факторы угроз социальной стабильности.
Библиографический список
1. Бауман, З. Индивидуализированное общество / З. Бауман. – М.: "Логос", 2002. – C. 79.
2. Город в процессах исторических переходов. Теоретические аспекты и социокультурные характеристики. – М.: Наука, 2001. – 392 с.
3. Город как социокультурное явление исторического процесса. – М.: Наука, 1995. – 351 с.
4. Дулина, Н. В. Город в трансформирующемся обществе: методология и практика исследования / Н. В. Дулина / под общ. ред. проф. З. Т. Голенковой / Волгогр. гос. техн. ун-т. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2006. – 387 с.
5. Дулина, Н. В. Религиозность современного российского общества: социологически анализ / Н. В. Дулина // Общественные отношения и права человека на Юге России: история, современность и перспективы: материалы Международной научно-практической конференции. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2006. – С. 254 – 268.
6. Иванова, В. А. Массовая тревожность россиян как препятствие интеграции общества / В. А. Иванова, В. Н. Шубкин // Социс. – 2005. – № 2. – С. 22 – 28.
7. Маслоу, А. Мотивация и личность / А. Маслоу. – СПб.: Питер, 2003. – 351 с.
8. Овчар, Н. А. Проблема безопасности в оценках жителей Волгограда / Н. А. Овчар // Российские регионы в условиях трансформации современного общества: материалы Всерос. науч. конф., г. Волгоград, 14 – 15 сент. 2006 г. – Волгоград: Изд-во ВолГУ. – 2006. – С. 292 – 296.
9. Смирнягин, Л. В. Трудное будущее российских городов / Л. В. Смирнягин // Pro et Contra. – 2007. – № 1. – С. 56 – 71.
