Долматова Е.: В "Эхо Москвы в Волгограде" студии Елена Долматова. И сегодня попытаемся подвести итоги уходящего года, как волгоградцы пережили этот год и с какими настроениями его завершают. Об этом будем говорить в течение ближайшего часа. А в гостях "Эхо Москвы" в Волгограде сегодня экономист, кандидат экономических наук, доцент волгоградского госуниверситета Карэн Авакович Туманянц. Здравствуйте, Карэн Авакович.
Туманянц К.А.: Добрый день.
Долматова Е.: … и генеральный директор Волгоградского Центра социологических и маркетинговых исследований "АНАЛИТИК", кандидат технических наук Василий Владимирович Токарев. Здравствуйте, Василий Владимирович.
Токарев В.В.: Добрый день.
ДЕ: И ваши вопросы ждем по-прежнему по телефону прямого эфира. Также можете отправлять СМС-сообщения на номер 3707, свой текст начинайте со слова "Эхо". Сообщения также можете оставлять на сайте "ВКонтакте.ру" в группе "Эхо Москвы" в Волгограде". Начнем с Василия Владимировича. Вот, я знаю, что вы к нам на эфир пришли уже с самыми–самыми последними социологическими данными, которые за декабрь.
ТВВ: Да.
ДЕ: Как изменилось социальное самочувствие волгоградцев и жителей области за год?
ТВВ: За год в целом?
ДЕ: За год в целом.
ТВВ: Ну, в общем, сильно изменилось. Этот год был кризисным годом. Здесь мы входили в кризис, здесь мы по ощущениям людей прошли "дно" кризиса и сейчас мы из него вполне успешно опять же по субъективным ощущениям выходим. Перед новым годом, в общем, то, что всегда происходит перед новым годом: такой заметный всплеск социального самочувствия после а) осеннего провала обязательного и б) перед новым годом.
ДЕ: Последние данные за декабрь, вот как они отличаются от октябрьских?
ТВВ: Ну, отличаются ожидаемо. Тут интереснее, может быть, сравнивать не с октябрьскими, потому что здесь просто сезонность сказывается, вполне понятные ежегодные колебания, а с более ранними результатами. Ну, вот, допустим, по данным, полученным в декабре, 48% волгоградцев, скажем, считают, что сейчас материальное положение их семей хуже, чем было год назад. А год назад, в декабре 2008 таковых было 35%, а два года назад 23%. То есть сейчас заметно больше, чем год и два года назад, считают, что материальное положение их ухудшилось. Но в то же время и ожидания, позитивные ожидания растут. Вот, допустим, сейчас 24% считают, что через год их материальное положение улучшится, а в октябре таких было 22%. Ну, вот как-то так, рост такой не лавинообразный, но, тем не менее, рост есть.
ДЕ: Вот я знаю, что таким образом у нас количество волгоградцев, которые считают, что жить будет, скажем, в следующем году лучше, увеличилось?
ТВВ: Да. Идет вполне закономерный процесс… Здесь, наверное, чуть дальше можно заглянуть, чуть глубже во времени, то есть и два слова сказать о самом проекте. Мы три года меряем социальное самочувствие и потребительские настроения волгоградцев. И за эти три года, в общем, есть возможность оценивать сезонную динамику, которая проявляется, например, в этих осенних провалах традиционных, и оценивать какие-то тренды.
То есть, если говорить о трендах, то абсолютный минимум вот за все время наших измерений, он был в марте 2009 года, когда подавляющее большинство считало, что за последний год все сильно ухудшилось, что ожидать изменений к лучшему в течение ближайшего года не приходится, но, тем не менее, в течение пяти лет все изменится к лучшему. И с марта практически линейный рост, который шел до сентября. Линейный и заметный рост, очень заметный. Если в марте, допустим, этот индекс положения семьи был 35 баллов по 200–балльной шкале, то в сентябре он 93. Здесь 100 баллов – это среднее значение шкалы, когда доля позитивных и негативных оценок равна. Вот на этом примерно уровень и стабилизировался.
С марта по сентябрь - рост, октябрь-ноябрь – осенний провал и декабрь – рост предновогодний. То есть из кризиса мы, по субъективным ощущениям волгоградцев, вышли.
ТКА: Если позволите, я бы хотел прокомментировать, что удивительным образом, настроения волгоградцев, они вполне корреспондируются, коррелируются с данными экономической статистики, потому что действительно, ситуация, конечно, на конец прошлого года и начало, первый квартал текущего года, действительно, в экономике происходили достаточно неблагоприятные изменения. И в волгоградской, естественно экономике, и в общероссийской, и, в общем-то вот, данные опроса, они как раз показывают, что люди на себе это почувствовали, и опять же в полном соответствии с теми показателями, которые Василий Владимирович сейчас показал, действительно, по крайней мере, ухудшение ситуации как раз с середины прошлого года, оно прекратилось по объективным таким статистическим данным. По некоторым моментам даже есть некоторые такие всплески как бы улучшения, но они пока, конечно, еще такие не очень твердые, здесь вот тренда мы пока не можем сказать, что он в экономике устойчиво положительный. Но, действительно, ситуация не стала значительно хуже, она стабилизировалась, и в общем-то, это ответы показывают, что люди на себе это почувствовали, не на цифрах статистических, они почувствовали это на своих кошельках, на своем положении. Хотя, конечно, понятно, что сейчас ситуация гораздо хуже, чем до кризиса, но, тем не менее, вот здесь вот очень четко есть взаимосвязь между экономикой и социологией в данном случае.
ДЕ: Вы знаете, меня несколько удивило то, что несмотря… я, основываясь на октябрьском прогнозе, октябрьских исследованиях, там была такая интересная информация, что, несмотря на то, что волгоградцы на третьем месте после Надыма и Казани по удовлетворенности жизнью, но это было в октябре.
ТВВ: Да, да.
ДЕ: Я не знаю, сейчас эта ситуация сохраняется?
ТВВ: Мы, вообще говоря, говорим о разных исследованиях. То есть есть непрерывно идущее исследование в Волгограде, восемь раз в год в течение последних трех лет. И есть некоторые такие точечные замеры по большому числу регионов.
ДЕ: 18, насколько я знаю.
ТВВ: Ну, вот то, что было в октябре, - да, 18 городов, а регионов целиком – 12. Сохраняется ли это тенденция сейчас, я не знаю, потому что последний раз межрегиональное исследование такое мы проводили в октябре. Ну, вполне допускаю, что сохраняется, потому что таких исследований за последний год мы провели три: в октябре этого года, в марте этого года и в октябре прошлого года, и в принципе, эти тенденции все три раза наблюдались. Там, где высокое самочувствие было в прошлом и позапрошлом большом исследовании, то там оно сохранилось и сейчас.
ДЕ: То есть Волгоград вот по итогам, опять-таки возвращаюсь к октябрьским исследованиям, на 3-м месте после Казани и Надыма. При этом по уровню протестных настроений, мы оказались на втором месте после Тольятти.
ТВВ: Да.
ДЕ: То есть Тольятти - как бы моногород, и там понятно, почему эти протестные настроения. Вот у меня вопрос к нашим гостям. Почему у нас настолько высокие протестные настроения? Я, насколько помню, по результатам исследований, мы вдвое по уровню протестных настроений превосходим жителей Москвы. То есть в Москве меньше количество людей, которые сами готовы выйти на митинги, протесты и так далее, либо кто-то из их знакомых готов выйти на эти митинги протеста. Почему у нас такой протестный регион?
ТКА: Вы знаете, мне кажется, здесь есть объективная и субъективная составляющая ответа на этот вопрос. Мы тоже проводили экономические, конечно, исследования, в основном, по регионам Южного Федерального округа, и я должен сказать, что, в общем-то, эти сравнения оказываются не в пользу Волгоградской области. То есть у нас ситуация, ну, она на самом деле и была, то есть когда все было хорошо в стране, то мы развивались, то есть наш регион, динамика роста была гораздо слабее, чем в Краснодарском крае, чем в Ростовской области, чем в Ставропольском крае. И мы, ну тоже если так немножко ретроспективно, мы и 98-й год, мы охватывали, два кризиса брали, 98-й год волгоградская экономика пережила практически хуже, ну, по крайней мере, вот этой пятерки крупнейших и наиболее сильных регионов Южного федерального округа, и текущий кризис, ну у нас тут оперативные данные, то есть еще, естественно год не завершен, не вся статистическая база еще сформирована, но те предварительные оценки, которые мы делали, объективно экономическая ситуация в Волгоградской области, по крайней мере, она, конечно, хуже, чем в соседних регионах, но, я думаю, что хуже, чем естественно в Москве и каких-то других регионах. Отдельная тема, почему так, это можем рассуждать, но это объективная составляющая. То, что касается субъективной составляющей, мне представляется, что все-таки это протестные настроения, они в значительной степени связаны с неким таким сохранением такого отношения к государству и отношения к властям, что власти должны что-то сделать, потому что, в чем смысл…
ДЕ: В смысле - веры во власть? Что они должны что-то сделать?
ТКА: Понимаете, в российском мышлении все это в общем, так сильно переплетается, иногда противоречиво. В том плане, что, конечно, с одной стороны мы власть всегда ругаем, в основном, преобладающие настроения заключаются в том, что чиновники, политики, они не думают о простых людях. Но при этом одновременно люди, ругая власть, они в то же время ожидают того, что эти же персонажи, эти власти должны что-то сделать хорошего для населения и так далее. И вот, если так задать себе вопрос, какова цель или для чего люди выйдут на улицу или буду протестовать, на демонстрацию и так далее.
То есть они выйдут только в том случае, если они думают, что их протест может привести к какой-то ответной реакции от властей, ну, как-то они помогут, он, может быть, не совсем люди осознают как, ну, там денег подбросят, пособия выплатят, может быть, на завод, как у нас там первые лица государства приезжают, решат какой-то конфликт или позволят выплачивать заработную плату.
Так вот, мне кажется, если сравнивать с Москвой, то, мне кажется, большая часть москвичей уже этих иллюзий не испытывает. То есть они понимают, что, в общем-то, от власти многого ожидать не нужно, и, в общем, мы живем в значительной степени уже в рыночной экономике, поэтому нужно в основном опираться на свои собственные силы. Если тебе не платят заработную плату, значит, у тебя есть два варианта: либо идти в суд и через суд давить на своего работодателя, либо просто увольняться со своего места работы и идти искать какое-то другое место работы и так далее. То есть, если тебе трудно, то прежде всего ты должен опираясь на свои собственные силы решать эту проблему.
Наши высокие протестные настроения, мне кажется, говорят еще о том, что мы по-прежнему, большая, по крайней мере, часть волгоградцев по-прежнему еще верит, что их проблемы могут решить опять же чиновники, власти и так далее.
ДЕ: Вот приедет барин, барин нас рассудит.
ТКА: Да, да. Ну, приедет или, по крайней мере, местный барин услышит нас и тоже рассудит.
ТВВ: Ну, в общем, симпатичная, наверное, гипотеза…
ТКА: Как гипотеза.
ТВВ: Да, как гипотеза, но эмпирически не очень подтверждаемая. То есть, если говорить о разнице между волгоградцами и москвичами в восприятии вот этого вопроса, да, это так.
ДЕ: Ну, в Москве, насколько я помню, 21% жителей готовы либо сами, либо кто-то из их знакомых выйдет на акции протеста.
ТВВ: Ну, разница, действительно вдвое, но при этом говорить о том, что завтра кто-то выйдет, нельзя и это не так, потому что и те замеры, которые есть в Москве, и те, которые в Волгограде, они сильно ниже тех пороговых значений, которые позволяют говорить о какой-то реальной возможности массовых выступлений, стихийных массовых выступлений, а не хорошо организованных. А причина-то на самом деле, одна из причин, она такова: 15% волгоградцев и 40% москвичей считают, что деятельность руководства региона способствует выходу из кризиса. Здесь разница даже не в два раза. То есть разница по оценке деятельности регионального руководства, она в значительной степени определяет и протестные настроения, и самочувствие, и ожидания. И здесь разница между регионами очень велика.
ДЕ: Давайте продолжим наш разговор после телефонного звонка. Здравствуйте, мы Вас слушаем.
Радиослушатель: Здравствуйте.
ДЕ: Представьтесь.
Радиослушатель: Владимир с Кировского района. У меня есть три вопросика. Можно задать?
ДЕ: Да, конечно.
Радиослушатель: У меня вопрос, каким образом, в основном, сейчас опрашивается население, и получаются результаты.
ДЕ: Очень хороший вопрос.
Радиослушатель: Второй, разделяете ли вы при опросе на "рабочий", "пенсионер" и "чиновников", "торговцев" или все гамузом, извините… И третий вопрос: есть ли у вас исследования по вопросу наличия сейчас товаров с классификацией на импортные, российские и местные или нет? Спасибо.
ДЕ: Спасибо, Владимир. Вот, репрезентативность исследования. Очень многие мои знакомые, когда говорим о социологии, они говорят, на чем все это основывается?
ТВВ: Значит по методике. Исследование проводится в соответствии с научной методикой. Я могу бесконечно об этом рассказывать. То исследование, о котором мы говорим, а мы говорим о двух исследованиях: о проекте "Волгоградский омнибус", который мы ведем в течение последних трех лет. Это исследование проводится методом телефонного опроса жителей Волгограда восемь раз в год. Объем выборки одной волны исследования – 450 человек. Номера телефонов берутся случайным образом из базы данных квартирных телефонов Волгограда, наши интервьюеры звонят по этим телефонам, проводят интервью. Где-то им отказывают, где-то телефон оказывается ложным, но в значительном числе случаев интервью состоятся. Вот восемь раз в год мы проводим это исследование по собственной инициативе, на собственные средства. Результаты этих исследований мы обрабатываем и издаем на основе этих результатов такой бюллетень социологических сообщений, я вот его показываю здесь.
ТКА: Мы подтверждаем, что есть такой бюллетень!
ТВВ: Результаты публикуются и в печатных СМИ, и в электронных СМИ, и мы выкладываем эти бюллетени на наш сайт, то есть если в Яндексе набрать "Центр "Аналитик", Волгоград", вы сможете познакомиться с этими результатами.
ДЕ: Ну, а вот выборка как производится?
ТВВ: Собственно выборка. В проекте используется случайная выборка по базе квартирных телефонов города Волгограда. Это выборка телефонов. Как определяется, кого опрашивать. И здесь, и в других аналогичных исследованиях используется квотирование, то есть на основе статистических данных, определяется какое количество мужчин и женщин, молодых и страны, проживающих в различных районах Волгограда. Контроль признаков "рабочий", "торговец", "пенсионер" и так далее тоже проводится. Что касается вопроса о продуктах местных и зарубежных, вот сейчас под рукой у меня таких данных нет, но опросы населения – это не единственный вид работы социологической организации, есть у нас и исследования, которые проводятся с помощью метода ритейл-аудита (retail audit), или, говоря социологически, формализованное наблюдение в торговых точках, и данные о производителях, о присутствии на полках разных продуктов и товаров, да, эти данные есть.
ДЕ: Ну, я думаю, что мы как-нибудь отдельно выделим программу и отдельно поговорим о том, какие продукты чаще всего покупают волгоградцы. Еще один телефонный звонок. Здравствуйте, мы вас слушаем.
Радиослушатель: Здравствуйте. Константин. Скажите, а вот скажите, а вот этот эфир, который сейчас идет, это проплаченный эфир или нет?
ДЕ: Нет, Константин.
ТКА: А что вас приводит, интересно, к такой мысли? Что мы такого сказали?
Радиослушатель: Алло. Минуточку. В понедельник будет эфир с барином, ой, простите, с Гребенниковым. Это будет эфир рекламный или нет. И второй вопрос: телефоны будут в работу включены или нет?
ДЕ: Да, Константин, телефоны мы специально для Вас включим, потому что эфир будет не проплачен. То есть к гостям, так сказать вопроса не было.
ТКА: Да, вопрос-то в чем?
ДЕ: Еще один звонок. Алло, мы вас слушаем.
Радиослушатель: Алло, здравствуйте. Вот я слышу, уважаемый там социологию приводил, а я вот сейчас слышу социологию тоже по "Эхо Москвы", только московскую, что мы сейчас жить стали гораздо беднее, отказались от больших покупок и, в основном, все тратим на пищу и на ЖКХ. Потом насчет чиновников. Вот сегодня только слушал по "Эхо Москвы" в Японии, там приходишь, чиновнику даешь, что надо, и чиновник бегает по всем этажам своего стоэтажного небоскреба. А мы сидим и ждем, это сказал Александр Пикуленко. Так что я смотрю здесь как бы мы должны бегать, а Ваш собеседник чиновников защищает. Они сидят на наши деньги, эти чиновники, и получают наши бабки. Вот так вот. Спасибо.
ДЕ: Александр, но собеседники, насколько я помню, чиновников не защищали.
ТКА: А я так и не понял, какая мысль из тех, которые мы сказали, говорила о том, что мы защищаем чиновников. Мы говорили о том, чего люди от них ждут, и какие настроения есть в обществе.
ДЕ: Я бы даже сказала, наоборот, у нас в отличие от Москвы, желание как-то защитить чиновников у волгоградцев меньше гораздо.
ТВВ: Если позволите, я про социологов скажу. Вообще говоря, претензии к социологам, что они защищают чиновников или нападают на чиновников, это претензии к термометру, которым меряют вашу температуру. Только и всего. Мы меряем и сообщаем вам результат. Это наша задача, мы ее пытаемся выполнять.
ТКА: Ну, относительно того, что беднее стали жить, ну, действительно, и тут, в общем, по-моему, ничего другого не было сказано. Действительно, нынешняя ситуация, она, я сказал об этом, она гораздо хуже, чем докризисная, но если сравнивать с той ситуацией, которая была в нашей стране в первом квартале этого года, когда была девальвация рубля, когда была достаточно высокая инфляция одновременно и так далее, когда высокими темпами росла безработица, снижались объемы производства, но это, мы косвенно на себе могли бы тогда ощутить только. Так вот по сравнению с тем, что было в четвертом квартале прошлого года и в первом квартале этого года, ситуация стабилизировалась. И, мне кажется, если вы объективно посмотрите на те же самые цены в магазинах, то чего все боялись, и на самом деле эта стрессовая ситуация, потому что, может быть, даже не столько было страшно то, что происходило, сколько ощущение того, что надвигается. Ну, мы еще помним 98-й год, когда буквально за четыре месяца после августа до конца года цены выросли на 80%, когда курс доллара вырос по отношению к рублю практически в четыре раза за тот же период времени. На самом деле в значительной степени даже не столько была страшна та ситуация, в которой мы находились, сколько ощущение того, что мы можем снова туда вернуться. И вот по итогам года мы констатируем ситуацию, что этого не случилось, и сейчас ситуация гораздо более стабильная. Никто не говорит, что она хорошая, но она стабилизировалась.
ДЕ: Александр здесь поднял еще один вопрос. Вот что касается покупательской способности. По ощущениям, что она снизилась, во всяком случае, у большинства, во всяком случае, у Александра и, скажем, части моих знакомых. Снизилась ли она действительно? Вот что касается социологических исследований.
ТВВ: Снизилась ли у покупателей потребительская активность в отношении продуктов питания? Ну, не мы же одни меряем. Много компаний, много организаций, не только волгоградские, но там всякие разные. Если говорить о потреблении продуктов и товаров FMCG-сегмента, таких как продукты питания, напитки, сигареты, то какие-то подвижки по отдельным там сегментам есть (деликатесы поползли вниз), но объем потребления в целом продуктов и товаров FMCG– сегмента не изменился.
ДЕ: …А бытовая техника?
ТВВ: Значит, что касается бытовой техники – я не знаю. Исследований такого рода у меня не было, инициативные исследования по подобной тематике проводить нерационально, и я не знаю.
ТКА: Вот то, что я видел по статистике, в среднем где-то на 40% снизился объем продаж бытовой техники, это средняя цифра. Да, произошла какая-то перестройка. Люди как-то оптимизировали, свои расходы, конечно.
ТВВ: Что же касается социологических показателей, то, например, в декабре 2009 года 29% опрошенных нами респондентов считали, что сейчас – хорошее время для совершения крупных покупок, столько же (29%) были уверены, что время не подходит для этого. В марте 2009 года, на "пике кризиса" соотношение было другим: "хорошее время для покупок" 19% волгоградцев, "плохое время" 48%. Так что ситуация не блестящая (например, в декабре 2007 годе лишь 9% опрошенных считали, что время для совершения крупных покупок плохое), но постепенно выправляется.
ДЕ: Как отразился кризис на жителях нашего региона, об этом сегодня говорим с генеральным директором волгоградского Центра социологических и маркетинговых исследований "Аналитик" Василием Токаревым и экономистом, кандидатом экономических наук доцентом ВолГУ Карэном Туманянцем. Телефон прямого эфира напомню 49-33-67. Ну, давайте со звонков и начнем. Здравствуйте, мы Вас слушаем.
Радиослушатель: Здравствуйте. Ворошиловский район, Виктор. Вот я слушаю, все очень хорошо. Но, Вы знаете, наверное, многих волгоградцев беспокоит и такой вопрос, конкретный, вот, к примеру, такой, не курс, конечно, не доходы какие-то высокие, мы это все знаем. Вот есть ли у вас такие данные по Волгограду и области, допустим, по производству в сравнении хотя с каким-нибудь годом, хотя бы несколько, мясо, коровы, станки, конфеты, гвозди, лопаты, трактора… Если можно, пожалуйста…
ТКА: Ну, на самом деле все эти данные, естественно, есть. Но я просто не брал с собой про чулки, носки и так далее, я могу сказать в среднем те цифры, которые Росстат объявляет. За январь-ноябрь, то есть с января по ноябрь текущего года объемы промышленного производства Волгоградской области отстали от показателей прошлого года на 14%. Обрабатывающие производства сократились почти на 20%, добывающее производство, в нашем регионе сюда в основном относится добыча нефти, сюда же относится производство электроэнергии и так далее, то есть вот такие вот отрасли, в принципе, снизились гораздо меньше, порядка 5%,
Если говорить о длительном промежутке времени, за период с 1997 по 2008 год объемы производства Волгоградской области выросли в полтора раза. Это меньше, чем в среднем по России, в среднем по России они выросли где-то на 70%. Краснодарский край и Ростовская область, Ставропольский край тоже, они выросли даже больше, чем ситуация в целом по российской экономике, там рост более, чем в два раза. Вот я говорил о том, что как раз вот эти цифры в том числе говорят о том, что Волгоградская область отставала даже тогда, когда был бум в экономике, и пока вот у нас ситуация…
Если говорить о том, что на 14% упали объемы производства Волгоградской области, в целом по России за это же время, то есть январь-ноябрь, объемы производства упали приблизительно на 9%, опять же за этот же период соседние регионы потеряли ну, поменьше там цифра, где-то в районе 4%-5% снижение объема производства в других регионах. Ну, есть цифры в натуральном выражении, у меня просто их с собой нет, но, в принципе, вы можете их в статистическом сборнике любом посмотреть.
ДЕ: Почему у нас падают, почему мы всегда хуже всех?
ТКА: Нет, ну так тоже нельзя говорить, мы не хуже всех. Есть северокавказские республики, не хочу никого обидеть, но там ситуация гораздо сложнее, поэтому мы даже с ними не сравниваем, то есть я говорю именно о пятерке крупнейших и наиболее сильных экономик Южного Федерального округа. Вот в этой пятерке, действительно, у нас ситуация мягко говоря, не очень хорошая, но, конечно, в среднем по ЮФО у нас ситуация в среднем, она хуже, чем в Волгоградской области. Но опять же в Волгоградской области, в целом по ЮФО она хуже, чем в среднем по России. Запутал уже, да? Почему? Ну, Вы знаете, тут тоже даже, наверное, целого эфира не хватит, однозначного ответа на этот вопрос нет, можно только строить различные гипотезы. Могу, как одну из причин назвать: у нас очень низкая инвестиционная активность.
ДЕ: Никто не хочет приходить в нашу область.
ТКА: Местные предприниматели не так активны во вложениях средств, и, в том числе, предприниматели из других регионов, иностранные инвестиции тоже у нас очень маленькие, я могу просто буквально, я так понял, Виктор, который задавал вопрос, он любит цифры конкретные, могу так на память воспроизвести следующие цифры: за 2008 год объем иностранных инвестиций Волгоградской области составил порядка 80 миллионов долларов. В этом же году иностранные инвестиции в Ростовскую область составили более миллиарда долларов, в Краснодарский край более миллиарда долларов, в Саратовской области, которая по всем показателям скромнее выглядит, чем Волгоградская область, в Саратовской области, если не ошибаюсь, в районе 200 или 300 миллионов долларов было вложено в это же 2008-м году. Вот один из факторов. Опять же можно спросить, а почему инвестиции низкие, но это отдельная тема для разговора.
ДЕ: Телефонный звонок. Здравствуйте, мы Вас слушаем, представьтесь.
Радиослушатель: Добрый день.
ДЕ: День добрый.
Радиослушатель: Дзержинский район. Иван Сергеевич. Вот как, собственно говоря, социолог может сравнивать Волгоград с Москвой? Просто уму непостижимо.
ДЕ: А вот что Вас здесь смущает?
Радиослушатель: А вот меня смущает, вот сейчас я в двух словах расшифрую.
ДЕ: А почему, скажем, не Таганрог с Москвой?
Радиослушатель: Нет, нет, одну секундочку. Собственно говоря, меня смущает вот что, с 1 января 2009 года произошла монетизация льгот. В Москве и в Волгограде. Монетизация льгот – это замена жилищно-коммунальных услуг…
ДЕ: Да, да, да. Мы знаем. Мы знаем, что в Москве ее не было. Лужков там…
Радиослушатель: Так что получается? Лужков через месяц отменил вот эту монетизацию и все вернул на круги своя. Мы ж, вот такие грамотеи, такие вот передовые, понимаете, впереди планеты всей, даже мысли не возникает поднять этот вопрос где-то в Думе в областной и прочее, и прочее. И вот социологи тоже, даже и близко мысли нету о том, чтобы как-нибудь…
ТКА: Чем москвич отличается от волгоградца?
ТВВ: В общем, камень в огород социологов, так что социолог будет отвечать. Я разделяю Вашу горечь, но социологи, они, это не какие-то "сферические кони в вакууме". Это компании, это люди, которые проводят исследования, и изучают они либо то, на что есть заказчик, будь то государство, будь то коммерческие структуры, либо то, что интересно им самим. Да, у нас есть исследования, связанные в том числе и с социальными проблемами. Но эти исследования мы проводим сами, потому что исследования по этим темам нам не заказывают ни муниципальные власти, ни региональные власти, ни государственные органы, никто.
ДЕ: Василий Владимирович, я немножко трансформирую вопрос. А как отношение волгоградцев и жителей области к власти все-таки за минувший год изменилось? В лучшую, в худшую сторону?
ТВВ: Тогда я перед тем, как начну говорить, еще раз скажу, что передача не проплачена, я не пиарю здесь никого. Да, эти вопросы тоже стоят в инструментарии проекта "Волгоградский омнибус", восемь раз в год мы их меряем. Объектом исследования является население Волгограда. Изменения касаются только сезонных колебаний, больше никак.
ДЕ: То есть весной, осенью меньше верят власти, а зимой и летом, там побольше?
ТВВ: Ну, несколько огрубляя, да, был такой же провал, как в социальных самочувствиях, в марте и чуть позже, потом началось более или менее выравнивание, но каких-то там таких тенденций, чтобы сказать, что в начале года доверяли такой-то структуре, или такому-то человеку, а в конце перестали доверять, такого нет.
В целом, если говорить, так сказать, об уровне доверия, то волгоградцы относятся к деятельности органов власти различного уровня и их руководителей умеренно положительно. То есть доля ответов "работает плохо" меньше, чем доля ответов "работает удовлетворительно" или "работает хорошо". Правда очень много ответов "Не знаю, как работает". Вот это как оценивать? То есть, не то, чтобы не работает вообще, а "я не знаю и не могу оценить".
А вообще из структур и их руководителей волгоградцы оценивают деятельность, это если ранжировать, то выше всего оценивается деятельность Романа Георгиевича Гребенникова, потом Администрации Волгограда как структуры, потом Администрации Волгоградской области, потом Николая Кирилловича Максюты, потом Волгоградской областной Думы, городской Думы и потом их председателей председателя Волгоградской областной Думы, который поменялся в течение этого года, и председателя Волгоградской городской, то есть вот такой вот упорядоченный список.
ДЕ: Я знаю, что вы еще проводили исследование на тему, насколько волгоградцы и жители области желают сменить – не сменить губернатора.
ТВВ: Но это не в области, а население Волгограда, потому что в области ситуация совершенно другая. В октябрьское исследование был встроен вопрос, связанный с оценкой деятельности Николая Кирилловича Максюты на посту Главы Администрации, и возможностью смены губернатора. Вот, отвечая на вопрос, "Хотели бы вы или нет, чтобы Николай Кириллович Максюта остался на посту губернатора еще на один срок?" в этом исследовании, 26% жителей города Волгограда сказали, что хотел бы, 47% сказали, что не хотел бы, и 26% затруднились ответить. И отвечая на вопрос о том, кто, по Вашему мнению, какой человек должен быть назначен на пост Главы Администрации области, больше половины, 56% сказали, что это должен быть человек из региона, а не человек извне.
ДЕ: Из Москвы. Да, мне показывают, что у нас остается уже меньше минуты этой программы. Я напомню волгоградцам, и тем, кто нас слушает, Волжский, Суровикино и так далее, что о том, кто станет губернатором, мы, по идее, должны узнать уже сегодня, ну, в крайнем случае, по-моему, в понедельник. Так что, все мы узнаем. И сегодня, я напомню, мы подводили итоги уходящего года, как волгоградцы пережили этот год, с какими настроениями его завершают, и в гостях "Эхо Москвы" в Волгограде сегодня были экономист, кандидат экономических наук, доцент Волгоградского Госуниверситета Карэн Авакович Туманянц и генеральный директор волгоградского Центра социологических и маркетинговых исследований "Аналитик", кандидат технических наук Василий Владимирович ТВВ. Спасибо нашим гостям.
ТКА: Спасибо вам.
ТВВ: Спасибо, всего доброго.